Супергерои и литература: почему им так сложно ужиться в романах?

Будь то пришелец в сине-красном трико, парень, укушенный радиоактивным пауком, вдохновленный летучей мышью миллиардер, облученный гамма-лучами ученый или подростки-мутанты с генетическим отличием от нормы — каждый из нас хоть раз поддавался обаянию супергероев и продолжает испытывать к ним интерес.

Достаточно зайти в любой магазин комиксов: полки ломаются от серий о самых разных персонажах — глаза разбегаются. Не говоря уже о триумфальном шествии героев в спандексе по другим медиаплатформам: кино, анимационные и телесериалы, видеоигры. Однако если мы попытаемся найти полноценный художественный роман об одном из этих персонажей, то обнаружим, что их практически нет. Почему?

Этим вопросом задаются многие. Как получилось, что персонажи, сформировавшие коллективное воображение нескольких поколений, повлиявшие на поп-арт и массмедиа, завоевавшие кинотеатры по всему миру, так и не нашли себе места на страницах книг? Ответ есть, но он кроется глубже, чем кажется на первый взгляд.

Прежде всего, стоит обратить внимание на саму природу повествования: супергероика — это уникальная нарративная экосистема, которая органично чувствует себя именно в комиксах. Дело в том, что супергерой изначально создавался как визуальный образ, икона.

Представьте любого персонажа: еще до того, как мы узнаем его историю, характер или психологический портрет (а ведь именно эти элементы составляют основу романа), в комиксе на первый план выходят архетипические визуальные маркеры — костюм, поза, силуэт. И это касается не только самого героя, но и каждой отдельной страницы комикса. Рисунок мгновенно передает целый комплекс глубоких символических смыслов: атмосферу, динамику действия, гамму эмоций. Проще говоря, супергерой — это в первую очередь визуальная семиотика, и лишь затем — литературный нарратив.

Мгновенная визуальная коммуникация комикса теряется в текстовом формате. То, что читатель схватывает за долю секунды, глядя на один-единственный рисунок, в книге приходится переводить в многословные описания, из-за чего теряется вся эмоциональная сила и образность.

Структурный конфликт при переносе супергероя на страницы книги становится особенно заметным в сценах действия. Каждая страница комикса — это выверенная визуальная хореография, объединяющая элементы художественного языка комикса:

• движение;
• скорость;
• сила удара;
• композиция кадра.

Один полностраничный рисунок (сплэш-пейдж) в один миг передает ту динамику, на описание которой в романе ушли бы целые страницы текста.

Еще одна черта, неразрывно связанная с комиксами и практически невоспроизводимая в книгах, — это открытая серийность, то есть потенциально бесконечное развитие сюжета. Некоторые авторы годами, а то и десятилетиями выстраивали нарративные арки вокруг определенных персонажей. Открытая серийность позволяет создателям использовать такие приемы, как:

• реткон (изменение канона задним числом, когда прошлые события переписываются или дополняются новыми деталями);
• кроссовер (пересечение разных серий и персонажей, когда сюжет разворачивается сразу в нескольких линейках);
• перезапуск, или ребут (обнуление истории персонажа, часто с целью осовременить образ, который иначе выглядел бы анахронизмом);
• параллельные вселенные (альтернативные миры, где знакомые герои оказываются в совершенно других обстоятельствах, как в сериях Elseworlds, What If..., Absolute или Ultimate).

Воссоздать всё это в классическом романе чрезвычайно сложно, ведь литература по своей природе стремится к законченной композиции с четким развитием сюжета и финальной точкой. Конечно, существуют многотомные книжные циклы (особенно в жанре фэнтези), но даже там автор всегда видит конечную цель повествования. В литературе немыслима бесконечная непрерывность — так называемый «застой повествования» (narrative stasis), характерный для супергеройских комиксов. Постоянный повтор одних и тех же сюжетных схем, который в комиксах может длиться вечно, в романе быстро покажется затянутым и однообразным. Читатель мгновенно разгадает шаблон, и интерес к книге угаснет.

Значит ли это, что супергерой на страницах романа обречен на провал? Не обязательно. В некоторых случаях этот союз оказывается весьма успешным.

В литературе супергероика начинает работать, когда автор сознательно отходит от канонов жанра. Героя деконструируют, подвергают глубокому психологическому анализу, показывают его внутренние конфликты, моральные дилеммы и процесс духовной трансформации. В таких произведениях акцент смещается со спасения мира на культурное, философское и аллегорическое значение феномена супергероев, превращая историю в социальную фантастику, сатиру или современную мифологию.

Вот несколько ярких примеров:

• «Порочные» В. Э. Шваб (оригинальное название: Vicious);
• «Скоро я стану непобедимым» Austin Grossman (оригинальное название: Soon I Will Be Invincible);
• «Потрясающие приключения Кавалера и Клея» Michael Chabon (оригинальное название: The Amazing Adventures of Kavalier & Clay).

Как и классические романы — а порой даже сильнее их — комиксы о супергероях подчиняются научным законам нарративного вовлечения, но при этом точно так же уязвимы перед проблемой прерывистого чтения.

Как часто, открывая новый выпуск после перерыва, вы ловите себя на мысли, что забыли важные детали сюжета, прошлые события или второстепенных персонажей? Эта проблема усугубляется, когда речь заходит о масштабных сагах или многомесячных (а то и многолетних) кроссоверах, охватывающих сразу несколько линеек комиксов.

Трудности с восстановлением контекста в супергеройских комиксах ничуть не меньше, чем при чтении сложных, многостраничных романов. Именно поэтому мы считаем, что такой инструмент, как Fabulè, мог бы быть очень полезен и любителям героев в спандексе и трико. Мы уже давно думаем над этим направлением, и, честно говоря, у нас в планах есть пара очень интересных задумок. А что думаете вы, любители книг и комиксов? Напишите нам на team@fabutatabula.com — нам очень важно ваше мнение, ведь впереди вас ждут большие новости!